Время службы

Далеко на чужбине

Придерживаясь хронологии, хочу рассказать об армейском этапе своей жизни. Сегодня в Латвии существует только профессиональная армия, это освобождает от службы в армии тех парней, что не хотят служить. Думаю, что по этой же причине ребята больше защищены и от неуставных отношений.

В моей юности всеобщая воинская повинность, с минимальным сроком два года, была обязательной для всех.

Многие помнят к каким только отчаянным мерам ни прибегали мальчишки и их родители, чтобы избежать этой повинности. Мои верующие друзья, например, пользовались помощью врачей, что можно было рассматривать как обман в целях самозащиты. В те времена по рукам ходили рукописные брошюрки об украинских ребятах, которые за веру были зверски унижены и убиты с одобрения руководства.

Вот, пришло и мое время отправляться в армию. И хотя у меня были совершенно официальные причины, чтобы попробовать избежать этого, сославшись на прежнюю болезнь, но мы в семье приняли решение, что я пойду, куда полагается, а мы все будем уповать на особую помощь Господа.

Маня призвали. Те, кто служил, помнят, что значит находиться «в обезьяннике» в ожидании приезда так называемых «покупателей». Меня «купила» служба государственной связи, учебная часть которой находилась в Воронеже. Началось знакомство с армейской жизнью. Это совсем не было плохо, мне даже нравилось. Казалось, все прекрасно: буду изучать армейское ремесло, подружусь с другими солдатами. Однако, проблемы начались из-за того, что я не был комсомольцем. «Почему это? Ты верующий?! Как это так?» Вспоминаю добродушного майора, говорящего мне: «Моя жена – доктор, она говорит, что Бога нет!» Ответил ему, что верю в Бога, даже если его жена никогда Его не видела.

Меня таскали, допрашивали, выпытывали, высмеивали. Конечно, это было очень неприятно. Но каждый раз, когда, не взирая на власть, погоны, неприязнь и угрозы, я продолжал утверждать, что верю во Христа и не изменю этой вере, мое сердце наполнялось невыразимым смешанным чувством радости, смелости и даже гордости от того, что я иду благородным и героическим путем свидетелей. Проще говоря, это было даже приятно, противостоять огромной непреодолимой силе и физически ощущать, что Бог – за тебя..

В конце концов, наш политрук пришел к выводу, что такому невежде не место в его образцовой части, это портит показатели, и меня следуй отослать в другое место. В месте с несколькими солдатами азиатского происхождения меня отослали подальше в землю далекую и чужую. Конечно, из практики я был уверен, что это будет самое мрачное, темное и опасное место, предназначенное для невежественных и необразованных типов со всех концов Советского Союза, проводивших свое время в детских колониях и тюрьмах. Чтобы не напугать своих близких, я ничего им не писал, только молился.

Конечным пунктом моего пути оказалась Венгрия! Новое место службы находилось вдалеке от населенных пунктов, в горах, и рота, состоящая из грузин, армян, казахов и других комсомольцев с востока, жила в палатке, строя новый опорный пункт для «великой и могучей» Советской Армии.

До зимы все было еще терпимо, но истинная картина открылась с началом зимнего сезона. Холод, колючие ветры трепали палатку, края которых были обложены дерном. Ребята, укрываясь фуфайками и шинелями, спали на дощатых нарах. По ночам по палатке шныряли крысы в поисках тепла и каких-нибудь сладостей, которые некурящие прятали под подушками. Мне повезло: я спал на втором ярусе, а тем, кто был на нижних нарах, часто по ночам просыпались от прикосновения крыс, пытающихся погреться у их щек. Боясь, чтобы крысы не отгрызли им носы, парни на ночь закрывали лица шапками. Сапоги, матрасы, одеяла и одежда были постоянно влажными, высушить их было невозможно. Масштабы трагедии раскрылись, когда весь день шел дождь. Мы мылись холодной водой из автоцистерн. Дежурный топил ночами печку, но часто случалось, что он засыпал от усталости, и печь остывала. Это выглядело довольно комично: восемьдесят дрожащих от холода мужчин злобно выползали из куч фуфаек, шапок и шинелей. Однако, всем было не до смеха.

В таких вот условиях я не только служил, но и лечил заболевших в свободное время. А парни болели там часто. Порой я молился о своих пациентах и о себе, когда не знал, что происходит и как поступать. Хорошо помню, когда сам заболел, наверное, простудил мочевой пузырь. Боль была невероятная. С трудом нашел место, где можно уединиться, и воззвал к Богу об исцелении. На следующее утро я был здоров! В то время я ощутил, каким мощным источником силы, мира и надежды является Божье слово!

Нередко, рискуя заработать наряд, я пробирался в закрытую зону, охраняемую часовым с «калашниковым». Это было единственное место, где можно было уединиться, чтобы помолиться и поразмышлять над словом Божьим

И вот тогда, в самое трудное время, в один момент решились все мои проблемы, когда главный Генерал, по имени Иисус Христос перевел меня в «цивилизованную» часть, где я тихо мирно коротал оставшийся срок службы.

Своих прежних товарищей по борьбе я встречал несколько раз, когда большой толпой они являлись к врачу, усталые, измученные, с изъязвленными, как у бездомных, ногами. Раз в две недели они могли помыться и показаться врачу. Я очень переживал о них, но и славил Бога за Его милость ко мне.

Мои друзья из Воронежской учебной части писали мне нерадостные письма, а я, как истинный «наказанный невежда», в это время служил себе в Будапеште, находясь почти что в чине врача со всеми причитающимися привилегиями.. Ходил на экскурсии, наслаждался изумительным сервисом «столовой», чему в то время придавалась неоценимое значение, и за свои солдатские деньги, выдаваемые на приобретение гигиенических товаров, покупал импортные сувениры для своих близких.

Этот дарованный Богом год покоя стал настоящим годом изучения Библии и размышлений, очень важным временем для моих отношений с Христом и с моей подругой, Лигой. Ведь только с годами все больше можешь оценить то, что свою жену я узнал не «бегая по кустам», но отправляя ей и читая ее бесчисленные письма, благодаря которым мы и узнали друг друга. Я хранил их тогда у сердца, а 24 года спустя они стали особо дорогой семейной реликвией.